Требуются молчаливые профессора и студенты

В какой мере преподаватели и студенты свободны высказывать позицию о жизни университета, страны и мира?

Дмитрий Дубровский

Фото: Одна из самых громких дискуссий об академической свободе началась с поста в Facebook профессора Высшей школы экономики Гасана Гусейнова. (Glen Carrie/Unsplash, unsplash.com/photos/ra4vJwxnvAo)

Право преподавателя и студента критиковать происходящее в стране и мире – один из наиболее спорных вопросов академической свободы. Особенно острым он становится, когда речь идет о собственном университете.

Академическая свобода или корпоративная этика?

Во-первых, разные эксперты по-разному понимают, в какой мере критические высказывания защищены академической свободой. Одни полагают, что мнения можно свободно высказывать исключительно внутри университета и по поводу академических дел. Другим такие представления кажутся ограниченными, не соответствующими социальной миссии современного университета, которая требует от ученых активно участвовать в обсуждении общественно значимых вопросов.

Вместе с тем поборники академической свободы, ограниченной университетскими стенами, как правило, становятся союзниками или проводниками корпоративной этики. Критика университета или его руководства понимается как нарушение корпоративной этики.

Это касается не только вузов. Например, сотрудникам корпораций – будь то Apple или Samsung – тоже могут запретить критиковать свои корпорации в публичной сфере.

Таким образом, корпоративная этика – в виде университетской этики – диктует правила поведения студентов и этический кодекс преподавателей как в России, так и во всем мире. Тем самым, появляется действенный способ ограничения свободы слова и самовыражения как внутри университета, так и за его пределами.

Критика дорогого стоит

Руководство университетов резко реагирует на публичные высказывания преподавателей или студентов, если появляется угроза извне – предполагаемая или реальная. Например, от доноров либо государственных органов.

Так, преподаватель Иллинойского университета в США был уволен за серию выступлений против Израиля на своей странице в Twitter. Потенциальный донор университета угрожал отозвать свой вклад в университетский фонд, если преподаватель не будет уволен. Официально же университет объяснил свою позицию тем, что преподаватель «своими текстами разжигал ненависть». В результате активной поддержки академического сообщества преподаватель хотя и вынужден был уйти, но получил солидную компенсацию за увольнение.

В Израиле министерство образования, недовольное, как в университетах критикуют политику государства, также пыталось запретить преподавателям высказывать свои политические взгляды на занятиях, не связанных с политикой. Однако получило серьезный отпор от академического сообщества.

Правила критики диктует работодатель

Похожими внешними причинами – а именно усилившейся зависимостью университетского руководства от исполнительной власти – можно объяснить серьезные изменения в правилах публичных выступлений преподавателей и сотрудников, которые возникают в различных университетах России.

Санкт-Петербургский государственный университет. Здесь еще в 2013 году впрямую запретили любые выступления сотрудникам и преподавателям СПбГУ без согласия работодателя. Объяснили просто – в противном случае высказывание позиции понимается как «изложение официальной позиции университета». Такое положение даже включили в текст трудового договора сотрудников и преподавателей. По слухам, резкая реакция была вызвана некоей экспертизой, подписанной сотрудником университета, которая была принята судом как экспертиза официальная, от имени СПбГУ.

На практике применение этой нормы стало запретительным, хотя официально заверялось, что сотруднику достаточно говорить только от своего имени.

МФТИ. Порой санкции применяются даже тогда, когда официального запрета нет. Так, преподавателя МФТИ Максима Балашова, члена профсоюза «Университетская солидарность», уволили за комментарий для Радио Свобода, в котором критиковалась работа МФТИ. В письме, разосланном сотрудникам кафедры высшей математики, ее заведующий Григорий Иванов объяснил, что в условиях конкуренции «любая информация о неэффективной работе МФТИ <…> отрицательно влияет на рейтинги МФТИ, может служить причиной решения министерства о сокращении финансирования», а также привести к снижению конкурса и сокращению финансирования вуза.

Высшая школа экономики. В отличие от МФТИ, НИУ-ВШЭ решила оформить такого рода ограничения документально. Здесь выработаны проекты специальных кодексов – Кодекса этики студентов и Кодекса этики научно-педагогического работника. Приняты специальные поправки в правила внутреннего распорядка обучающихся, правила внутреннего трудового распорядка, а также в положение о поддержке студенческих инициатив.

Незадолго до этого в университете произошло несколько серьезных случаев нарушения академической свободы, связанных с наказанием за критику.

Профессор Гасан Гусейнов на своей странице в Facebook критически обозначил состояние русского общественного языка как «клоачного» – и тут же угодил под обвинения в «русофобии». Этическая комиссия НИУ-ВШЭ предложила профессору «извиниться» – правда, было не очень ясно, перед кем и за что.

Ректор НИУ-ВШЭ Ярослав Кузьминов в своем посте в том же Facebook упрекнул профессора в том, что тот не заботится о репутации коллег, а также в неверном поведении в публичном пространстве, где, по мнению ректора, нужно стараться «не обидеть других людей» «неоднозначными толкованиями».

Комитет по академической свободе Ассоциации славистических, восточноевропейских и евразийских исследований в ответном письме ректору Кузьминову назвал рекомендацию комиссии по этике Ученого совета НИУ-ВШЭ «прямым ущемлением академической свободы преподавателя и исследователя».

Ситуация в Высшей школе экономики показательна вот по какой причине. Еще в 2013 году ректор Кузьминов высказывал мнение: «…в Вышке есть представители разных политических взглядов…но собственно политической деятельностью они занимаются вне стен университета». Именно потому в НИУ-ВШЭ спокойно сосуществовали многие годы преподаватели и студенты очень разных политических взглядов. Более того, они спокойно высказывались за пределами вуза по самому широкому спектру вопросов – политики, социума и культуры.

Ситуация заметно изменилась после конфликта вокруг Гасана Гусейнова и существенно осложнилась в связи с делом студента-политолога Егора Жукова. Его обвинили в экстремизме на основании выступлений в YouTube. Даже реакция на это обвинение показала разнообразие политических мнений в НИУ-ВШЭ – от поддержки студента до утверждений о «несуществующих политических репрессиях».

Наконец, в конце прошлого года журнал Doxa был лишен статуса студенческой организации – якобы за действия, «порочащие репутацию вуза». Таковыми действиями администрация посчитала публикацию журнала о деятельности ректора Российского государственного социального университета Натальи Починок. После публикации ректор обратилась в администрацию Вышки с жалобой.

Новые правила высказываний

После этого в Высшей школе экономики появились упоминавшиеся выше проекты документов и поправок.

В начале года прошли дискуссии вокруг поправок к правилам внутреннего распорядка. Значительную часть поправок составили ограничения для преподавателей публично высказывать свои мнения. Дискуссии вышли бурными, в итоге некоторые поправки в документ не прошли.

Тем не менее в обновленных Правилах внутреннего распорядка появилось вот такое требование:

«…в публичных выступлениях и/или публикациях, если их содержание создает риски возникновения негативных социальных реакций и/или способно привести к отрицательным репутационным последствиям для университета, работнику следует воздерживаться от указания аффилиации с университетом либо размещать оповещение о том, что соответствующее высказывание является личным мнением работника и не отражает позицию университета».

Руководство НИУ-ВШЭ настаивает, что подобные поправки не являются нарушением академической свободы, что похожие положения есть в университетах в демократических странах, в частности, в США. Не нашел в поправках нарушений свободы слова и председатель Совета при президенте РФ по правам человека Валерий Фадеев.

У профсоюза «Университетская солидарность» позиция другая. Согласно его заключению, требование к преподавателям соблюдать установленный администрацией ВШЭ порядок высказываться по общественно важным вопросам «находится в противоречии с нормами, регулирующими свободу слова и мнения, в частности со специальными нормами о свободе выражения мнения академического работника».

В то же время неясно, как понимать, какие вопросы «носят существенные разногласия», и каким образом установить, в правильной ли находится работник «аналитической или экспертной позиции», чтобы по ним высказываться.

Сейчас в НИУ-ВШЭ обсуждается Кодекс этики научно-педагогического работника. В тексте предсказуемо появились формулировки, которые напрямую связаны с вышеописанными событиями. Например, запрет выступать публично от имени университета, а также от имени «неопределенного круга работников и/или обучающихся в Университете» при отсутствии полномочий или согласия руководства университета.

В то же время научно-педагогические сотрудники должны воздерживаться от использования «выражений, которые могут разжечь конфликт, возбудить ненависть, неприязнь и обиду», как высказываний, наносящих ущерб репутации университета. В случаях же их использования следует, согласно кодексу, либо не указывать аффилиацию с НИУ-ВШЭ, либо отдельно сообщать, что это является личным мнением автора.

* * *

Публичные высказывания сотрудников и студентов, не согласованные с руководством вуза, угрожают «угрозой извне», прежде всего – отношениям с государством. Это главная причина, почему мнения пытаются взять под контроль – с помощью расплывчатых формулировок о «существенных разногласиях» и рисках негативных социальных реакций.

Дмитрий Дубровский – кандидат исторических наук, доцент НИУ-ВШЭ (Москва), научный сотрудник Центра независимых социологических исследований (Санкт-Петербург), член Правозащитного совета Санкт-Петербурга.

Материал опубликован на портале eurasianet.org

You May Also Interested

0 Комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

75 + = 77