#MeToo по-российски

Как и везде в мире, в российских университетах началась борьба с абьюзом и харассментом. Харассмент пока в выигрыше.

Дмитрий Дубровский

 

Фото: Заметной частью движения #MeeToo стали рассказы о системных злоупотреблениях со стороны преподавателей. (Photo: Wolfmann, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0)

 

Харассмент в цифрах

Сексуальные домогательства не являются чем-то необычным для России. По данным соцопросов,

  • 10% опрошенных сталкивались с этим на работе;
  • 12% лично получали в свой адрес неприличные комментарии или сальные шутки;
  • 5% процентов получали предложения улучшить условия труда в обмен на секс;
  • стольким же приходилось отказывать начальству.

Другое исследование, проведенное проектом Тынеодна среди женщин, показывает, что картина гораздо серьезней:

  • 22 процента сталкивались с принуждением к сексу на рабочем месте.

При этом больше половины никак не реагировали на происходящее, поскольку на их работе попросту нет никаких инструментов или процедур, позволяющих жаловаться (77% случаев). Поэтому в большинстве случаев жертвы попросту молчат. Протестуют или жалуются довольно редко (14%).

 

Харассмент на примерах

Такого рода ситуации возникают в самых разных местах.

Например, недавний Нобелевский лауреат Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты», еще в 2020-м ввел в редакции специальный регламент против домогательств — после того как выяснилось, что ряд журналистов нарушали границы в отношениях с коллегами.

Громкой для некоммерческих организаций стала история с известным правозащитником Андреем Юровым. Его обвинили в харассменте в отношении сотрудниц и волонтерок, вовлеченных в проекты Международного молодежного правозащитного движения. Масштаб и длительность злоупотреблений были оглашены в докладе группы разрешения содействию кризиса.

Примечательно: история случилась в организации, известной своей борьбой за права человека. Тем не менее, в ней была выстроена жесткая иерархия – и полностью отсутствовали анти-харассментовские механизмы, которые позволяли бы отреагировать на очевидные нарушения прав человека.

 

Харассмент в университетах

Российские университеты не являются исключением. Как и везде в мире, в них начинается активная борьба с абьюзом и харассментом – прежде всего со стороны преподавателей в отношении студенток. Разумеется, бывают и другие комбинации, в частности, харассмент среди студентов.

Борьба с харассментом всколыхнула в последние годы разные страны и континенты – от Китая до Франции и от России до Африки. Возникло целое международное движение #MeToo. Заметной частью #MeeToo стали рассказы о системных злоупотреблениях со стороны преподавателей.

В частности, в 2020 году появились рассказы о злоупотреблениях в МГУ, НИУ-ВШЭ, СПБГУ и других ведущих вузах России. Эту волну подстегнула трагическая гибель аспирантки СПБГУ Анастасии Ещенко. Ее зверски убил партнер и научный руководитель, преподаватель СПБГУ Олег Соколов.

Эта ситуация, по мнению наблюдателей, стала примером очевидного нарушения этики. До трагедии сожительство научного руководителя с аспиранткой не вызывало вопросов в академическом сообществе.

 

«Асимметрия власти»

Исследование о харассменте в российской высшей школе, проведенное Юлией Островской и Ольгой Мирясовой в 2020 году, показывает: общая атмосфера сексизма и мизогинии в российском обществе влияет и на ситуацию в университетах. Как и в обществе в целом, культура молчания влияет на поведение жертв харассмента.

«В ходе исследования мы пришли к выводу, что в вузах, как и во многих других сферах занятости, жертвами гендерно обусловленного насилия и харассмента непропорционально часто оказываются женщины; на данное время харассмент в вузах чаще всего проявляется в домогательствах преподавателей-мужчин к студенткам-женщинам. То есть именно в тех отношениях, где асимметрия власти проявляется особенно ясно».

 

Как защититься?

В отличие от многих зарубежных стран, в российских университетах женщины, сталкиваясь с абьюзом и харассментом, не имеют возможности защититься. Поскольку речь идет об иерархических отношениях – как правило, преподаватель — студентка или руководитель – преподавательница/аспирантка – единственными возможностями защитить себя оказываются жалобы вышестоящему начальству либо публичность.

Как отмечают авторы исследования, в случаях явно сексуального внимания, зачастую навязчивого, возможности защититься, как правило, нет. «Культура молчания» заставляет рассматривать эту ситуацию либо как невинную, либо как спровоцированную женщиной («сама виновата, не надо было короткую юбку надевать»).

 

Когда защищаться опасно

Несмотря на распространенные рассказы о преследованиях за «подмигивание» или иные «невинные шутки», на самом деле в большинстве известных случаев – даже серьезного харассмента – его виновников не только не наказывают, но и даже продвигают по службе. Так, обвиненный студенткой в харрасменте этнограф Дмитрий Функ стал директором Института антропологии и этнологии РАН.

Жертвы домогательств очень часто убеждены, что в университете им некуда идти, их никто не поддержит. В таких случаях они обращаются к прессе.

Но это тоже опасно. Учитывая карательный характер российского правосудия и отсутствие базовых гарантий для источников, сегодня легко обвинить жертву харассмента в клевете.

Авторы исследования приводят такой пример. Изнасилованная студентка подала в суд, преподаватель же в ответ подал иск о клевете – и выиграл его.

Похожая история случилась с изданием «Холод», опубликовавшим рассказ о многочисленных сексуальных контактах профессора РГПУ им. Герцена Александра Кобринского с собственными студентками. Издание писало о неуместности таких отношений между преподавателем и студентками, но суд решил, что речь идет о клевете — и оштрафовал «Холод».

 

Проблема подмены против «культуры отмены»

«Культура отмены» требует ответственности за неэтичное поведение. Защищаясь, противники такого подхода все чаще подменяют этическое обсуждение вопроса правовым.

По мнению «защитников», «взаимоотношения взрослых» не могут быть предметом рассмотрения этических комитетов, поскольку если дело не уголовное, оно не может быть делом вообще. Любимое сравнение, к которому прибегают «защитники»,– «парткомы» советских времен.

(Подробнее об этических кодексах и комитетах – в материале Дарьи Скибо «Этический кодекс: дань мое или способ решать конфликты».)

Требование лишить начальников и преподавателей возможности злоупотреблять иерархией, сексуализировать академическую среду приравнивается к идее ограничить «свободу взрослых людей». Критики даже сравнивают расследования случаев харасcмента с преследованиями за критические высказывания преподавателей, c «преследованием за свободу».

Как показывает исследование Островской и Мирясовой, в основном эта свобода сводится к постоянному ощущению незащищенности и сексуализированности.

Такая практика напрямую вредит академическим принципам взаимоотношений и в целом академическому сообществу. Она не только подрывает общие принципы академического взаимодействия, но и нормализует сексуальное насилие в качестве «бонуса» для властной позиции.

 

«Мусор под ковром»

Вопрос, что с этим делать, не так прост.

Оказывается, даже появление этических комитетов не решает проблемы. Так, рассмотрение случая очевидного харассмента в НИУ-ВШЭ, несмотря на активность студенческой группы, закончилась плачевно. Этическая комиссия решила: «доказательств представлено не было» (хотя они представлены были), а значит, «обвинение голословное». Более того, «третьи лица не могут освещать подобные случаи».

Сам факт появления в Этическом кодексе НИУ-ВШЭ прямого запрета на сексуальные домогательства , а также в целом на отношения с подчиненными можно только приветствовать. Однако запреты не гарантируют защиты от харассмента.

К сожалению, это вполне соответствует мировой практике. Даже наличие процедуры (которой в большинстве российских вузов просто нет) не защищает жертв сексуальных домогательств. А непреодолимое желание замести мусор под ковер объединяет ректоров вузов вне зависимости от страны.

 

* * *

В этих непростых условиях важную роль играют самоорганизация студентов, их активность в защите своих прав, в продвижении идеи пространства, свободного от абьюза и харассмента.

  • Так, в Санкт-Петербургском университете появился проект «Девятнадцатая». Его задача – обсуждать вопросы студенческой безопасности, этики и злоупотребления субординацией.
  • Студенты и выпускники МГУ и СПБГУ публикуют протесты против сексуального насилия и в целом отношений преподавателей со студентами.

А профессора СПБГУ, напротив, открыто рассказывают в прессе, насколько отношения преподавателей со студентами «гармоничны». Показательно, что журнал «Город-812», позиционирующий себя либеральным, называет борьбу с харассментом «трусливой» и активно поддерживает любвеобильного профессора в его праве на «защиту личной жизни».

Борьба против харассмента в университетах – как часть защиты академических прав и свобод студентов и преподавателей – только начинается. Она – часть общей борьбы против дискриминации и сексизма в российском обществе.

 

Дмитрий Дубровский – кандидат исторических наук, доцент НИУ-ВШЭ (Москва), научный сотрудник Центра независимых социологических исследований (Санкт-Петербург), член Правозащитного совета Санкт-Петербурга.

You May Also Interested

0 Комментариев

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

59 − = 55